Некрасов: Пять стихотворений

Николай Некрасов · «Вчерашний день, часу в шестом…», «Несжатая полоса», «Плач детей», «В полном разгаре страда деревенская…», «Влас»

Полный разбор темы для ученика и учителя.

Пять произведений и общий вопрос

В этом уроке рассматриваются пять стихотворений Николая Алексеевича Некрасова: «Вчерашний день, часу в шестом…», «Несжатая полоса», «Плач детей», «В полном разгаре страда деревенская…» и «Влас». Они показывают чужую боль через разные ситуации: унижение женщины, болезнь пахаря, изнурительный детский труд, непосильную нагрузку матери и перемену жизни человека, прежде причинявшего зло.

Общий вопрос — не только «кому тяжело?». Важно понять, как стихотворение направляет наше внимание: кто говорит, к кому обращается, что повторяет и как соединяет строки. Сочувствие — внимание к чужому страданию и желание его понять. Оно не требует оправдать любой поступок страдающего человека. Это различие особенно важно во «Власе».

Порядок работы: сначала прочитайте произведение или приведённые строки, затем объясните наблюдение словами текста. Название приёма само по себе ещё не доказывает вывод. Урок можно разделить на два занятия: первые четыре произведения; затем «Влас», стихотворная форма и сравнительное письмо.

Кто говорит и как построена речь

Лирический герой, или лирический говорящий, — голос, который выражает переживание в стихотворении. Не следует автоматически считать каждую его реплику точным сообщением о биографии автора. Рассказчик передаёт события и вводит чужую речь. В одном тексте могут звучать несколько голосов: в «Несжатой полосе» — рассказчик, колосья и ветер; в «Плаче детей» — рассказчик и дети.

Адресат — тот, к кому обращена речь. Он может меняться. Слова «вы слышите ли, братья» направлены к взрослым людям; внутри детской жалобы есть обращение к колесу. В стихотворении о страде голос сначала обращается к женской доле вообще, а затем к конкретной матери. Обращение помогает понять не только «кто говорит», но и «кого просят услышать».

Олицетворение — перенос человеческих свойств на неживое или на явления природы: например, колосья задают вопросы. Повтор возвращает слово или выражение и может усиливать смысл. Контраст сближает противоположные детали: молчание женщины и свист бича. Интонация — смысловое звучание речи; приказ, вопрос и горькое обращение читаются по-разному. Ни один приём не имеет одинакового значения во всех произведениях.

«Вчерашний день, часу в шестом…»: поэзия должна увидеть

Вчерашний день, часу в шестом,
Зашёл я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.
Ни звука из её груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: «Гляди!
Сестра твоя родная!»Yesterday, at about six,
I went to Sennaya Square.
There a young peasant woman
Was being beaten with a whip.
Not a sound came from her;
Only the whip whistled...
And I told the Muse: “Look!
She is your own sister!”

Начальные строки называют время и место почти буднично. Здесь нет торжественного вступления. Именно поэтому переход к жестокой сцене резок: страшное происходит среди обычной городской жизни. Неопределённое «били» не называет одного виновника и оставляет внимание на насилии и унижении. Нельзя, однако, по одной этой форме точно сосчитать людей, участвующих в наказании.

Муза — традиционный образ поэтического вдохновения. В финале она названа сестрой крестьянки. Это образное родство: герой связывает поэзию с униженным человеком и требует взглянуть на его страдание. Короткое «Гляди!» превращает наблюдение в требование к искусству. Женщина молчит, но её молчание не делает сцену безболезненной; оно резко противопоставлено свисту бича.

Разобранный пример: «Сочувствие выражено через образ Музы. Назвав крестьянку её сестрой, герой утверждает, что страдание простого человека должно стать предметом поэзии». Здесь названы приём, точная деталь и её смысл. Ошибка: объяснять финал настоящим родством или утверждать, что героиня не страдает, раз не кричит.

«Несжатая полоса»: от вопроса об урожае — к человеку

Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели,
Только не сжата полоска одна…
Грустную думу наводит она.Late autumn. The rooks have left.
The forest is bare; the fields are empty.
Only one strip remains unharvested.
It brings a sad thought to mind.

Сначала рассказчик замечает исключение: остальные поля опустели, одна полоса осталась. Затем он вводит речь колосьев словами «Кажется, шепчут». Это ещё голос рассказчика, а не реплика зерна. Колосья перечисляют угрозы, спрашивают о пахаре и пробуют объяснить отсутствие урожая: может быть, они выросли хуже?

Ветер несёт им печальный ответ:
— Вашему пахарю моченьки нет.
Знал, для чего и пахал он и сеял,
Да не по силам работу затеял.The wind brings a sorrowful answer:
Your farmer has no strength left.
He knew why he ploughed and sowed,
But the work was beyond his strength.

Ответ меняет объяснение. Причина не в плохом зерне и не в лени человека. Руки, которыми он работал, высохли; он не ест, не пьёт, голос пропал. Описание внешнего поля приводит к невидимому страданию пахаря. Олицетворение даёт природе голос, который помогает услышать человеческую беду. В нём можно увидеть связь с народной традицией разговора с природой, но не следует объявлять стихотворение записью одной конкретной народной песни.

Практический способ различить голоса: «наш пахарь» говорят колосья, «вашему пахарю» — ветер, обращающийся к ним. Вступление и слова, вводящие прямую речь, принадлежат рассказчику. Соседние строки рифмуются парами; завершённые пары могут поддерживать отдельные наблюдения и реплики. Но смену говорящего устанавливают по смыслу и знакам прямой речи, а не только по рифме.

«Плач детей»: жалоба, обращённая к взрослым

Равнодушно слушая проклятья
В битве с жизнью гибнущих людей,
Из-за них, вы слышите ли, братья,
Тихий плач и жалобы детей?As you listen indifferently to the curses
Of people being crushed by life,
Can you hear, brothers, behind them
The quiet crying and complaints of children?

Рассказчик не просто сообщает о фабрике: он проверяет внимание читателя. После начального вопроса дети говорят от общего «мы». Возникает контраст между представлением о счастливом детстве и их жизнью. Поле для других может быть местом игры; изнурённые дети, если их туда пустят, упадут в траву спать. Даже возвращение домой не обещает освобождения от нужды.

Целый день на фабриках колёса
Мы вертим — вертим — вертим!
Хоть умри — проклятое вертится,
Хоть умри — гудит — гудит — гудит!All day we turn the factory wheels—
We turn them, turn them, turn them!
Even if we die, the cursed wheel keeps turning,
Even if we die, it hums and hums and hums!

Тройные повторы связывают действие и звук. Кружение будто охватывает не только колесо, но и голову, стены, окна, всё пространство. Механизм «не слышит, не щадит»: просьба остановиться бесполезна. Повтор передаёт невозможность передышки, а не бодрый ритм добровольной работы. На странице слова открываются только по нажатию: ученик рассматривает приём, а не соревнуется в скорости.

У стихотворения есть короткое вступление рассказчика и протяжённая прямая речь детей. Перекрёстные рифмы продолжают соединять строки, но речь нельзя механически разбить на независимые четверостишия, каждое со своей завершённой мыслью. Проследите последовательность: счастливое детство — колесо — отчаянный крик — мечта о сне — нужда дома. Это развитие жалобы.

«В полном разгаре страда деревенская…»: работа и забота

В полном разгаре страда деревенская…
Доля ты! — русская долюшка женская!
Вряд ли труднее сыскать.The village harvest is in full swing.
You, the lot of Russian women!
It would be hard to find a harder one.

Страда — напряжённое время сельских работ. Доля — судьба, жизненный удел. Сначала голос говорит об общей женской доле, затем показывает отдельную сцену: зной, насекомые, тяжёлая работа, порезанная нога. Женщина не может даже остановиться, чтобы обработать рану: рядом кричит ребёнок. Одна обязанность немедленно сменяет другую.

Косуля в этих строках — старинное орудие для пахоты, а не животное. Жбан — сосуд, в котором находится питьё. Устаревшее слово нужно понять по предмету и контексту; случайное современное значение может исказить всю сцену. Художественная иллюстрация не заменяет эту проверку.

Слёзы ли, пот ли у ней над ресницею,
Право, сказать мудрено.
В жбан этот, заткнутый грязной тряпицею,
Канут они — всё равно!Whether tears or sweat stand on her eyelashes
Is truly hard to tell.
Either will fall into the jug
Stopped with a dirty cloth.

Детали связывают физическое и душевное страдание: пот, слёзы, жажду. Вопрос о вкусе солёных слёз с кислым квасом звучит горько, а ласковое «милая» приближает читателя к матери. Призыв «Пой, терпеливая мать!..» нельзя без объяснения превратить в одобрение вечного терпения: весь окружающий текст показывает его тяжёлую цену.

Первые трёхстишия рисуют общую долю, зной и конкретные действия. Позднее появляются четверостишия с перекрёстной рифмой: мысль сосредоточивается на слезах, поте и питье. Значит, меняется не только обращение, но и строфический рисунок. Описывая размер и рифму, указывайте, какую часть текста рассматриваете.

«Влас»: прошлое, обет и длительная перемена

В армяке с открытым воротом,
С обнажённой головой,
Медленно проходит городом
Дядя Влас — старик седой.In a peasant coat with an open collar,
His head uncovered,
Vlas, a grey-haired old man,
Walks slowly through the town.

Читатель сначала видит странника: бедная обувь, медная икона, вериги, посох с железным наконечником, шрам. Затем рассказ обращается к прошлому. Влас жестоко обращался с женой, укрывал конокрадов, скупал хлеб и наживался на нужде соседей. Это не образ человека, доброго просто потому, что он происходит из народа.

Слова «Говорят» вводят сведения о прежней жизни и видении во время болезни. Мы слышим рассказ о герое, а не проверяемый медицинский или исторический документ. Картины наказания передают страх греха в религиозном мире произведения. Анализировать их роль можно без утверждения, что изображённый загробный мир доказан.

Роздал Влас своё имение,
Сам остался бос и гол
И сбирать на построение
Храма Божьего пошёл.
С той поры мужик скитается
Вот уж скоро тридцать лет,
Подаянием питается —
Строго держит свой обет.Vlas gave away his property,
Kept nothing for himself,
And set out to collect donations
For building a church.
Since then the man has wandered
For nearly thirty years,
Living on alms
And strictly keeping his vow.

Перемена подтверждается не только обещанием: герой раздаёт имущество и почти тридцать лет выполняет обет. «Сила вся души великая» теперь направлена на другое дело. Рассказ о странствии возвращает нас к внешнему облику начала, но теперь мы понимаем его иначе. Сочувствие не стирает ответственность за прежнее зло; оно позволяет заметить способность человека изменить свои поступки.

Два слоя лексики соединяются в одном образе. «Армяк», «мужик», «неможется» связаны с повседневной и народной речью. «Обет», «вериги», «хартии» вводят религиозную и книжную речь. Вериги — цепи, которые носили ради покаяния; хартии — листы или письменные записи, здесь записи грехов. Смешение слов делает героя одновременно человеком привычного быта и участником истории духовного изменения.

Рифма, строфа и размер: понятный разбор

Рифма — созвучие концов строк от последнего ударного гласного. Не нужно искать одинаковое написание целых слов. «Шестом» и «кнутом» рифмуются, хотя их начала различны. Одну пару обозначим A, другую — B. Получим: шестом A, Сенную B, кнутом A, молодую B. Это перекрёстная рифмовка ABAB: связанные строки чередуются.

В «Несжатой полосе» начала соединены иначе: «улетели — опустели» и «одна — она». Это парная рифмовка AABB. В первых двух трёхстишиях о страде схема сложнее: AABCCB. Окончания «сыскать — мать» соединяют третью и шестую строки. Буквы обозначают связи, а не качество стихов. Строфа — группа строк; её границы определяются расположением и строением текста, а не только буквенной схемой.

Размер описывает повторяющийся рисунок сильных и слабых позиций. Стопа — повторяющаяся часть этого рисунка. В ямбе слабая позиция предшествует сильной; в хорее сильная предшествует слабой. В дактиле сильная сопровождается двумя слабыми. Например: «По́здняя о́сень. Грачи́ улете́ли» — четыре дактильные стопы; последняя усечена. Сначала прочитайте естественно, затем сопоставьте ударения со схемой.

Сильная метрическая позиция не всегда получает отдельное словесное ударение. Нельзя ради ровной схемы произносить слово с неправильным ударением. Число стоп и рисунок рифм различаются у этих пяти текстов; короткая строка не обязательно написана другим размером.

Типичная ошибка — считать размер готовым доказательством настроения: «дактиль всегда грустный». Один размер может звучать по-разному. В «Несжатой полосе» печальное настроение поддерживают поздняя осень, пустые поля, отсутствие пахаря и рассказ о его болезни; ритм рассматриваем вместе с этими словами.

Два факта о литературной работе Некрасова

С 1847 года Некрасов и Иван Панаев издавали обновлённый журнал «Современник». Подготовка их иллюстрированного альманаха показывает внимание к рисункам и устройству литературного издания. Редактор выбирает тексты, организует выпуск и помогает произведениям встретиться с читателем. Поэтическое творчество и редакторская работа — разные, но связанные занятия.

В комментарии к «Плачу детей» приведено свидетельство самого Некрасова: он работал с подстрочным прозаическим переводом произведения Элизабет Барретт Браунинг и значительно изменил его. У Браунинг — 156 строк, у Некрасова — 40. Поэтому связь следует описывать как свободную переработку, а не буквальный перевод. Британский текст опубликован в 1843 году; его ранняя журнальная публикация доступна в университетском цифровом архиве.

Эти сведения объясняют происхождение и распространение произведений, но не заменяют чтение. Вывод о повторе у Некрасова всё равно нужно подтвердить словами русского текста, а не одной историей его создания.

Пять вопросов с объяснениями

Почему Муза названа сестрой крестьянки?

Это образная связь поэзии с униженным человеком. Обращение «Гляди!» требует увидеть его страдание; буквальное родство не утверждается.

Кто произносит «Кажется, шепчут колосья друг другу»?

Рассказчик вводит речь колосьев. Их собственные вопросы начинаются внутри прямой речи. Не вся строка с названием колосьев принадлежит колосьям.

Почему повтор «вертим» не является весёлой песней о работе?

Дети измучены, просят остановки, не могут ни играть, ни отдохнуть дома. Повтор возвращает их к одному действию и усиливает ощущение отсутствия передышки.

Как меняется адресат в стихотворении о страде?

От женской доли вообще голос переходит к терпеливой матери, затем к ласковому «милая». Общая проблема становится страданием конкретного человека; ласковость не отменяет зной и усталость.

Чем во «Власе» доказана перемена?

Он раздал имущество и почти тридцать лет исполняет обет. Рассказ признаёт прежние жестокие поступки; одного обещания недостаточно. Сила души сохранилась, но направлена на другую цель.

Как написать сравнительное объяснение

Выберите два разных произведения. Сначала назовите людей, чья боль показана, затем определите носителя речи и адресата. Дайте короткий точный пример из каждого текста. Объясните, как приём помогает читателю увидеть ситуацию. В конце сформулируйте различие, а не только общую тему.

Например, «Несжатая полоса» приводит к страданию через вымышленный разговор природы, а «Плач детей» даёт слово самим детям и требует внимания от взрослых. В обоих случаях есть жалоба, но носители речи разные. Во «Власе» дополнительно проверяется способность человека изменить поступки: это нельзя без оговорок приписать каждому герою остальных текстов.

Самопроверка: названы ли оба произведения; точны ли примеры; объяснён ли смысл; не подменён ли вывод лозунгом «все бедные добрые» или «терпение всегда полезно»? Письмо на странице сохраняет только ваши слова. Три отметки проверяют формальные условия, а не автоматически определяют глубину анализа.

Для учителя: чтение, обсуждение и границы вывода

Для двух занятий первый этап может занять 40–45 минут: Сенная, поле, речь детей и мать. На втором вернитесь к различию сочувствия и оправдания во «Власе», разберите окончания строк и подготовьте сравнение. Если времени мало, рифмовку можно исследовать на двух контрастных фрагментах, остальные оставить для самостоятельной работы.

Предложите распределить голоса при чтении «Несжатой полосы»: рассказчик, колосья, ветер. В «Плаче детей» отделите вводный вопрос от коллективной речи. Уточняйте, кто произносит конкретную строку. Не превращайте тяжёлый детский труд или наказание в сценическую игру; достаточно чтения и анализа приёмов.

Чувствительные эпизоды обсуждайте спокойно: различайте событие внутри произведения, авторскую оценку и исторический факт. «Говорят» во «Власе» — полезный пример ограничения достоверности. Не оценивайте убеждения ученика; оценивайте точность чтения, уместность примера и обоснованность объяснения. Религиозные слова рассматриваются как часть художественного мира.

Все иллюстрации — самостоятельные художественные интерпретации, а не свидетельства о внешности персонажей или местах. Три кнопки 3D пока открывают только превью и описание. Печать раскрывает все пять ответов; после печати состояние вопросов возвращается. Переключение языка сохраняет введённое письмо и выбранные ответы, если браузер допускает хранение данных.

Тексты, факты и иллюстрации

Русские стихотворные фрагменты — оригиналы Некрасова, находящиеся в общественном достоянии. Английские варианты в этом уроке передают смысл своими словами и не воспроизводят чужой опубликованный перевод. Разбор рифм в обоих режимах использует русский оригинал. Источники фактов приведены ниже; для внешних страниц нужен интернет.

Некрасов: академическое собрание сочинений «Плач детей»: комментарий и свидетельство автора о переработке «Влас»: текст академического издания Новгородский музей-заповедник: история иллюстрированного альманаха Университет Виктории: публикация стихотворения Браунинг 1843 года Энциклопедия Брокгауза и Ефрона: косуля как орудие пахоты